О вине

Круженье Бытия, коль нет вина, ничто,
Пока иракская молчит струна, ничто.
Вселенная, уж как ее ни изучаю,
Нужна для радости, а так она — ничто.

Лишь от невежества вину такой запрет,
Он может частным быть, но абсолютным — нет:
«До двадцати — нельзя. До сорока — с оглядкой.
Доступно полностью — мужчине зрелых лет».

Пока котел судьбы не вскипятила Смерть,
Из кубка радости допить бы нам успеть!..
Кувшинщик! Из меня слепи кувшин, который
Лишь продавцу вина захочется иметь!

Идет куда-то жизнь — бездомный караван...
Блаженством отдыха живет полночный стан.
А завтра, мой саки... Что говорить о завтра!
Успей вина подать: уже восток багрян.

Мечты у пьяницы — о розовом вине.
Налей и рядом сядь, приятно будет мне.
Принес мне ветер пыль от твоего порога,
Навел меня на след, и вот я в майхане!

Когда все признаки возьмет в расчет саки
И мой отряд, мой род, мой вид сочтет саки,—
Из категории измученных угрюмцев
Меня, подав вина, пусть извлечет саки.

Ну, а теперь вина «Иная Жизнь» налей!..
Что, много беготни из-за моих затей?
Таков ученый люд. Спешим, не спим ночей.
А ты как при смерти. Живей, сынок, живей!

Вот — ясновидец тот, о коем ходит слух,
Что он умеет все делить на плоть и дух.
Что ж... Я кувшин вина себе на темя ставлю:
«Что видишь?» — «Гребень есть... Ну значит, ты петух».

Уж если ты мне друг, довольно болтовни!
Терпенье кончилось, вина скорей плесни.
Когда покину вас, кирпич слепи из праха
И мною в кабаке вон ту дыру заткни.

Опять: «Четыре!... Семь!..» Да отвяжись, саки.
Коль до «Восьми» дойдешь, тогда держись, саки!
О! Дивные слова, певец: «Уходит время».
А ну, скорей вина: уходит жизнь, саки!