Рубаи

Я с ветреницей раз повел такую речь:
«Своей же клятвою как можно пренебречь?»
Отменный был ответ: «Мои уста надежны,
Не говорят того, что следует беречь».

Мне говорят: «Хмельным являешься везде,
Так повод, может быть, в какой-нибудь беде?»
Мой повод: милый лик и утренняя чаша,
Коль повод лучше есть, так подскажите: где?

Неужто же всерьез так страстно ты клялась?
Всей жизни вопреки — прекрасно ты клялась!
Когда бы я не знал, как все непрочно в мире...
О, свет моих очей, напрасно ты клялась.

«Из сада старосты благоуханных роз
Так жадно хочется!.. Нарвал бы да принес». —
«Ах, не рвалась бы ты за розами. Там глина
Давно пропитана тщетою жадных слез».

В весеннем ветерке цветам качаться — рай!
Ловить твое лицо глазами счастья — рай!
«Вчера» упомяни — уйдет очарованье;
Забудем о «вчера», когда сейчас-то — рай.

Нам с милой нужен миг покоя, о, саки. Зароки?
Это что такое, о, саки?
Довольно лепетать про Ноя, о, саки,
Ковчег моей души — хмельное, о, саки!

Мне пальцы не извлечь из мускусных волос,
Рубины дивных уст слепят меня до слез.
С минуты, как тебя сравнил я с кипарисом,
Тот стройный кипарис от гордости подрос.

На стрельбище невзгод я сделал щит, и им
Надежнее всего мы души охраним.
Ах, оглядись, мой друг, насколько прочно верность
Повязана зрачком заботливым моим!

Прелестный пекарь мой, вон ту краюшку дай,
Где бок не обгорел, где пышен каравай!
Я в пальцах пекаря беспомощен, как тесто,
Боюсь, меня в огонь отправит невзначай.

Ах, каждый локон твой — ночной коварный тать.
Кто ж волю дал ворам так сердце мне терзать!..
Ты говоришь, они освободились сами?
Ну, так попробуй их покрепче повязать.