Рубаи

Прочь доводы ума, все прежнее забудь
И сердцем устремись, как тот бродяга, в путь.
Решившись пировать у Каландаров Сути,
Освободи себя, хмелен и весел будь.

Чтоб Истина тебя отметила: «Мой сей!» —
С ног сердца надо снять сандалии страстей,
Путь вызнать у души и восходить на ощупь
На истинный Синай, как новый Моисей.

Художник удалял шершавости литья,
Из Хаоса вязал структуру Бытия,
Слова слагал из букв, частиц и междометий...
Частицы стали — мной, частицей мира — я.

Здесь некий муж твоей красою окрылен:
В переселенье душ и прежде верил он,
Теперь — уверился: «Вновь посрамлен
Юпитер! Юсуф Египетский на землю возвращен!»

Учуяв в ветерке твоих духов струю,
Рванулось сердце вслед... Растерянно стою,
Совсем забытый им: в себя впитало сердце
Не только ветерок — и ветреность твою.

Услада сердца! Чьи волшебные персты
Ваяли дивный лик небесной красоты?
Красавицы к пирам подкрашивают лица,
Своим лицом и так пиры украсишь ты!

Пушок над розой уст — чем не письмо!
Оно Печатью родинки-фиалки скреплено.
А на луне узор — кому и чье посланье?
В кого-то, видимо, и солнце влюблено!

Найду твои уста — и рядом обнаружу
Ту чудо-родинку, что так смутила душу.
Неужто до того окружность уст мала,
Что центр окружности был вытеснен наружу?!

Как ветер, к локонам ее прильну? Едва ль.
Скачу я к пропасти, но поверну едва ль.
На то и зрячи мы, чтоб лица милых видеть...
Я вроде зряч, но ей в лицо взгляну едва ль.

На что мне их уста? Твою бы ножку мне
Разок поцеловать, и счастлив я вполне.
Ах, ручка!.. И мечтой ошеломлен весь день я.
Ах, ножка!.. И всю ночь ловлю тебя во сне.