Рубаи

О, сердце! Что за страх, откуда слезный взор?
С чего глядеть на смерть, как тополь — на топор
Святая простота, гулена, будь же весел!
Там — отряхнешь с себя земных забот позор.

Порой, чуть высветлит развалины заря,
Встречаю ворона над черепом царя.
Сидит, на все лады покойника журя:
«Вот видишь! Ты ушел, не взяв и сухаря».

Я видел ворона на древней башне Рея.
Он перед черепом сидел Хатема Тея,
И вот что каркал он: «Создатель! В нищете я —
Подай! А то просить хотел Хатема Тея...»

В намазе и посте аскет года проводит.
Двухлетний хмель найдя, влюбленный сумасбродит.
Но вот не ясно: Друг кому из этих рад?
Всяк заблуждается, кто свой ответ приводит.

Во власти Вышнего, Его игрушки — мы.
Конечно, Он — богач, а побирушки — мы.
Из дверцы — по Дворцу (и что за лицедейство?),
Толкаясь и спеша, мчим друг за дружкой мы.

Ты не стесняешься. «Хочу!» — и весь твой сказ.
И что тебе Его запрет или приказ...
Ну ладно, допущу: весь мир возьмешь ты в руки.
Что дальше? Выпустишь, как и любой из нас?

Вот — чаша. Пьяница отчаянный и тот
Скорее рухнет сам, но чашу сбережет.
А вот — гончар-судьба. Представьте: диво-чаши
Сама же создает — и тут же оземь бьет!..

О, сердце! Ты живешь, чтоб кровью истекать,
На миг вбирать ее и мигом иссякать.
А ты, душа, зачем явилась в это тело?
Итог твоих трудов — шагнуть отсюда вспять.

О, сердце! Прояви над этим миром власть,
Средь луга сад взрасти и радостью укрась,
Тогда и веселись, ночной росе подобно
Сев на заветный луг, а утром... испарясь.

Мой старый друг! Зачем переживать до срока,
3ачем внушать себе, что небо так жестоко?
Спрячься где-нибудь в укромном уголке
Да и посматривай на развлеченья рока.