Рубаи

Над розами звенит весна-ворожея.
Пиры во всех садах, близ каждого жилья.
На волю все, в поля, в пыланье гулистана!..
Безлюдье. Скорбь о ней. И кладбище. И я.

Служило верою и правдой сердце мне.
Усталое, взбодрить бы надо сердце мне.
И подал друг вчера живительную чашу.
«Не пью». Но он сказал: «Порадуй сердце мне!»

В усладу никогда хмельного не вкушу,
Пока и скорбного, и злого не вкушу.
В солонку друга хлеб я не макну, коль прежде
Из печени своей жаркого не вкушу.

Да только ли глаза, казнясь потерей, плачут?
Все члены тела — да, теперь я верю! — плачут..
Разлукой рождено печальное письмо;
Не только сам в слезах — пишу, и перья плачут.

Мне что ни миг с тобой, то новая беда,
И что ни день, то злей несчастий череда.
Меня уже пора оплакивать, поскольку
Судьба меня с тобой связала навсегда.

Резвее ветра я возник бы пред тобой!..
Но нынче, немощный, бездвижный и больной,
Я стал бессильнее горячечного вздоха:
Проник к тебе, приник — и сник бы, чуть живой.

Все скорби, сколь нашлось, наружу проступают:
Следы кровавых слез наружу проступают.
Не диво, если кровь закапает с ресниц:
Вот так шипы из роз наружу проступают.

Встречал ее не раз, но я-то и не знал,
Она была средь нас, но я-то и не знал!..
Шептал: «Неужто здесь возлюбленной не встречу?»
Пришел прощальный час... Но я-то и не знал!

Плачь, сердце! Уж не та она со мною стала,
Печалью занята совсем иною стала.
Об исцелении пришли мы хлопотать,
Но милый лекарь наш сама больною стала.

О, знала б ты, тоска какая без тебя:
Как будто должен жить века я без тебя.
Прислала бы кого, сама бы навестила!
Что ни взбредет на ум, пока я без тебя!